А пить что будем? — 2

Ранее из этой категории: ""

— Квас отпускается на оживленных перекрестках из специальных автоцистерн в порядке живой очереди. А вы, товарищи клиенты, на данном отрезке времени находитесь в ресторане первого разряда, — с достоинством подчеркнула труженица общественного питания.
— Морс, надеюсь, не противопоказан первому разряду? — робко полюбопытствовал Василий Владиславович.
— Морс относится к сфере домашних напитков, —
популярно разъяснила официантка.

— Кому повезет на хозяйственную тещу, тот и попивает дома холодненький морс… Итак, что же мы все-таки пить будем?
В словах «все-таки» прозвенело столько металла, что Василий Владиславович поспешил ответить:
— Лично мне в общем и целом все равно: можно рябину, а можно и сливу.
— Имеете в виду настоечку или ликерчик? — оживилась официантка, вооружившись карандашом.
— Имею в виду фруктовую воду. А ежели не найдется, принесите, пожалуйста, элементарный лимонад или тот самый душистый напиток, который в дни моей молодости носил название ситро.
Она невнятно пробормотала, что от слова «ситро» отдает проклятым дореволюционным прошлым, и с надеждой посмотрела на Сергея Святославовича.

— А я попрошу боржоми, — беззаботно сказал тот. — Впрочем, можно и нарзан,
—Понятно, — с неприкрытым холодком отметила официантка. И небрежно черкнула карандашиком: — Фруктовка — раз, минералка — раз.
Вскоре она вернулась с двумя бутылками. На сиротливых клочках этикеток нельзя было ничего разобрать — и официантке пришлось предупредите:
— Которая коричневая — фруктовая. А которая с пузырьками — минеральная.
Однако, как тут же установил Сергей Святославович, минеральная отличалась не столько пузырьками, сколько горьковато-солоноватым привкусом.
— Странный у вас боржоми, — нахмурился он. — И на нарзан тоже вроде непохоже. Что вы мне дали?
— Минводу, — ответила официантка. — А на солоноватость внимания не обращайте. «Полюстровская», она всегда такая.
— Как это «Полюстровская»! — испуганно воскликнул Сергей Святославович. — Мне не нужны кальциевые и фосфатные вещества!
— Я же не утверждаю, что именно «Полюстровская», — успокоила его официантка. — Наклейки при транспортировке исчезают. Возможно, сегодня у нас выбросили «Лужанскую» или «Славяновскую». А вполне возможно, что с базы подбросили «Миргородскую», знаете, из того самого города, про который наш великий классик Гоголь…

— А мне что вы подсунули? — прервал ее взволнованный Василий Владиславович. — Специально подогревали, что ли? И затем взгляните, какой осадок, — показал он официантке бокал фруктовой. — Сплошные хлопья!
— А это, товарищ клиент, от течения времени, — тряхнула рыжим шиньоном научно подкованная официантка. — Как известно, длительное хранение благоприятно действует только на спирто-водочные напитки, — словно цитируя учебник, внятно произнесла она.— А ваша сливовая… или грушевая… или вовсе апельсиновая… словом, фруктовая хранится уже больше декады. Но переживать не стоит, осадок на ваше здоровье никак не повлия…
«Ет» она уже произнести не успела, так как наметанным глазом приметила появившихся неподалеку от оркестра двух новых посетителей.
Один был толст, приземист и лыс, другой — худ, долговяз и шевелюрист. Официантка безошибочно узнала в них клиентов, абсолютно равнодушных к качеству «закуси», но придающих первостепенное значение горячительным напиткам.

Далее из этой категории: ""